С грохотом поставив на журнальный столик опустевший бокал, мужчина поднялся с дивана.
Едва заметная ухмылка тронула его губы. Но взгляд, впившийся в нее подобно тысячам острых осколков, оставался холодным и суровым.
— Ты использовала меня, Мария. А я очень не люблю оставаться в дураках.
— Использовала? О чем это вы?
— Давай, напряги извилины, любительница спорить на всякую хрень. Уверен, у тебя получится.
— Вы о… о том… нашем поцелуе, да?
— Верно. О нем.
— Но… вы же знаете, как все было на самом деле! Знаете, что все вышло случайно! Да, по-дурацки, но я вас не…
— Знаю-знаю. Вот только смириться не могу. Для этого я слишком эгоистичен. И меня… страшно коробит тот факт, что целовалась ты со мной, а представляла… моего брата. Непорядок.
— Никого я не представляла. Я всего лишь выполняла условия спора.
— Это ничего не меняет. Ты воспользовалась мной для достижения своих целей. Как вещью. И теперь должна… возместить мне ущерб.
— Какой ещё…
— Моральный. И в твоих интересах возместить его поскорее.
— Чего вы хотите?
— Всё того же. Сейчас ты поцелуешь меня. Снова. И на этот раз именно МЕНЯ. Ты не отведешь взгляд. Не закроешь глаза. Ты будешь видеть, кого целуешь. А потом… произнесешь мое имя. Без отчества. Если все поняла… начинай.
Соглашаясь на спор поцеловать первого парня, вошедшего в аудиторию, она и не предполагала, что этот проклятый поцелуй перевернет ей жизнь. Не догадывалась, в чьих объятиях окажется в итоге.
Нет, он не парень. Давно уже не парень. Слишком взрослый. Слишком сдержанный и холодный.
Он тот, о ком все ее тайные желания. И тот, с кем ей совсем не по пути. Он… отец ее злейшего врага!
