— Мир! Ты видел, который час? — раздаётся из телефона мужа капризным голосом сразу после второго гудка. — Твоя грымза рядом, да? Поэтому молчишь?
А недавно новая молодая сотрудница звала моего мужа не иначе как Мирон Дмитриевич... и обращалась исключительно на вы.
А сегодня вот… Но я молчу.
Слишком мало компромата. Жду, что она скажет ещё.
Думаю.
Грымза - это, конечно, я. Больше просто некому.
И раз уж ОНА так может обо мне ему говорить, то как тогда сам Мирон меня за глаза зовет?! Старая табуретка? Чемодан без ручки? Тот самый, который и нести тяжело, и выкинуть жалко...
— Я не могу подробно по телефону. Сам понимаешь. Но я тебе весь вечер по поводу Одинцова звонила! Ты почему трубку не брал? Он настаивает на том, чтобы его сын получил должность технического. И нам завтра утром нужно решить, что с этим делать! Если мы ему дадим эту должность, сам понимаешь... Начнутся проблемы.
Таааак. Я — грымза. В совете директоров идут какие-то рокировки. За моей спиной, кстати. Что происходит?
Но, видимо, до Арины доходит, что что-то здесь, с этой стороны трубки, нечисто.
— Мир, ты меня слышишь? - делает она ещё одну попытку вырвать из моего мужа хоть какой-то звук.
— Я тебя слышу, Арин, — всё-таки не выдерживаю я. — Очень хорошо слышу…
