Он стоит у зеркала, завязывает галстук. Поводит широкими плечами, поправляет узел.
Я жду. Оправданий, извинений, хоть чего-то.
— И как тебе? — он смотрит на моё отражение. Спокойно. С интересом.
Земля уходит из-под ног.
— Что?
— Квартира. Как тебе ремонт? Сам выбирал плитку.
— Там кроватка, Серёжа! Игрушки! У тебя ребёнок от другой!
Он оборачивается. В его глазах — ни стыда, ни страха. Только лёгкое раздражение.
— И зачем сунула нос не в своё дело? Жили же нормально.
Меня трясёт. Губы немеют.
— Я ухожу.
— Куда, Лена? — он усмехается. — С двумя детьми? Без работы? Ты восемь лет суп варила. Без меня неделю не протянешь.
— Я справлюсь!
— Нет. — Он берёт пиджак. — Но мне нравится, когда ты злишься. Щёки розовеют. Почти хорошенькая становишься.
Я нашла в его столе чужие ключи. Поехала по адресу. Открыла дверь — и увидела детскую кроватку, игрушки на полу. А на комоде фотографию: мой муж с младенцем на руках. Счастливый. Чужой.
Восемь лет я верила ему. Продала квартиру. Отдала всю себя.
А кто она, женщина, которой он улыбается на этом снимке, я тогда ещё не знала. И лучше бы не узнавала никогда.
